То была странная, захватывающая игра.
Бессмертный Наставник поднялся еще на несколько ступенек и спокойноосведомился:
— На скольких жизнях стоишь ты, Сарри?
— Ни на одной, — выпалила она. — Я ни на ком не стою.
— Любопытно, — только и ответил он.
Лильке не сводила взгляда с подруги, полная сомнений по части необыкновенныхдостоинств, приписываемых Сарри. «Как генетик я ничуть не хуже, чем ты какГолос!» — настаивал этот взгляд.
Сарри пристыженно спустилась с трапа, думая о том, сколько людей-Голосовпосетили до нее это священное место; и если экскурсоводом всегда выступалЭджи, то как ее предшественники отвечали на его вопрос: «На скольких жизняхвы стоите?»
Правильным мог быть один-единственный ответ — тот, который дала она.
Лильке и Эджи заговорили о технологии сохранения генов. Сарри,предоставленная себе, изо всех сил заставляла себя думать о чем-нибудьдругом...
3
То бы теплый и таинственный мир.
Его центр представлял собой раскаленное ядро из металла, окутанное океаномвзбаламученной магмы. Только его оболочка была молодой: юная скальнаяпорода, покрытая замерзшим льдом и тонким слоем азотного снега; обманчивопростой облик, переливающийся белым и розовым под бездонными небесами.
Лектор, взрослый фукиан мужского пола, рассказал, что мир, к которому онинаправляются, образовался четыре миллиарда лет тому назад в одной из местныхсолнечных систем. Молодость его была хаотической: он метался в сонме своихболее внушительных соседей, меняя орбиту с периодичностью в несколькостолетий, пока, чудом избежав губительного столкновения, не вылетел вкометное облако, Возможно, схожее явление вышвырнуло горсть звезд изМлечного Пути. Достоверно этого никто не знал. Так или иначе, теперь этотмир медленно перемещался по эллипсоидной орбите вокруг холодного солнца