— Молодой человек очень старается, — сказал он. — Не вижу в этомпреступления. — Он перевел свои черные глаза на фукианов. — Это — учебнаямиссия, дети мои. Нашему вниманию предложен простой мир. Давайте не будемзабывать главную цель — единство.

Наврен открыто ухмыльнулся и подмигнул обеим соседкам.

— Дети мои, — повторил Эджи.

Он обращался одновременно к людям и фукианам. Сарри поняла бы подтекст этихмогущественных слов, даже если бы не была Голосом.

Минули века с тех пор как «Паутина» закончила активное исследование новыхмиров; очень мало кто из живых существ мог припомнить подобные приключения,а из людей их уже не помнил никто. В честь предстоящей миссии люди устроилитрадиционную церемонию, которая превратилась в формальное, безжизненное итомительное действо. Зато после его окончания публика веселилась на славу.Выпив лишнего, Голос решил испытать свой талант, обольстив молодого физика.Сарри вдохновенно пела Наврену дифирамбы по поводу его правоты в споре отепловых потоках на новой планете.

Наврен снисходительно улыбнулся, однако у него не возникло желания сделатьей ответный комплимент; его взгляд говорил: «Разумеется, я был прав, как жеиначе?»

Будь Сарри трезвее, она бы задрала нос и отошла. Но хмельнойГолос не унимался: признавался в своем восхищении и клялся в желании помочьуспеху миссии, если не в роли Голоса, то хотя бы в качестве рядового членакоманды.

— Брось волноваться, — посоветовал ей Наврен. — Совершенно бесполезнаяэкспедиция, пустая прогулка. Ерунда.

Она заморгала.

— Как ты можешь!..

— Мы летим на свидание с горой снега, — продолжал он. — С большим красивымдетским снежком. Настоящая работа начнется только тогда, когда мы минуемчетвертую солнечную систему. — Он презрительно поморщился. — К тому времени,когда «Паутина» доберется до тамошней самой перспективной планеты, мы успеем