Эджи помалкивал, никак не комментируя болтовню насчет беременной снежинки,панспермии и прочую чушь. Он вообще стал молчалив. Он слонялся полабораториям, навещал буровую, но никого не подбадривал, ничего несоветовал, а просто с необыкновенным вниманием наблюдал за живымисуществами.
Наврен первым задал напрашивавшийся вопрос: какова вероятность появления вэтих краях снежинки с микробами? Как замороженные споры могли пронзитьмногокилометровую ледяную толщу? Даже если бы это произошло, откуда учертовых бактерий энергия и свободный кислород? И как они умудрились такбыстро размножиться?
Впрочем, гениям лучше молчать, если они не знают ответа.
Тогда возникло иное объяснение: экспедиция чисто учебная. Эджи, великийстарый Наставник, устроил им испытание. Микробы подселены преднамеренно.Такой же фальсификацией могло оказаться и все остальное. Возможно, похожиетрюки разыгрываются со всеми экипажами. Ведь крупных открытий не делалосьуже на протяжении многих поколений. Все это — искусный розыгрыш, и в любуюминуту Эджи объявит им правду. Как они будут хохотать!
Следующий шаг напрашивался сам собой: следовало погрузиться в подледныйокеан. В мастерской собрали прозрачную сферу. Конструкция ее былаэлементарной, однако успешная работа в тысячах морей говорила сама за себя.Внутри могли поместиться, скорчившись, два человека. Сначала кандидатами напогружение считались Наврен и Лильке, однако Эджи распорядился вынутьсиденья и заменил людей фукианом.
Объяснений этому решению не требовалось, однако их было в ходу сразунесколько. В пользу фукиана говорил его опыт, возможность длительной работына глубине и светочувствительные глаза.
Люди усмотрели в происходящем глубокий смысл. Что если фукиан — один из