— Ах, в детстве все мальчишки одинаковы! Вот и муж мой рассказывает... Кстати, ваш рейс скоро?

— Я уже прилетел. Жду...

Лючано задумался. Как теперь называть хозяина?

— Жду своего патрона, — нашелся он.

— А наш рейс задерживается. На два часа. Представляете?

— Безобразие!

Волей-неволей приходилось поддерживать беседу. Кроме того, сидеть перед стоящей женщиной было неловко. Предложить ей свободное кресло? Заговорит насмерть!

Однако помпилианка его опередила:

— Прошу вас за наш столик. Хотите кофе?

— Мне, право, неудобно...

— Да что вы! Мы просто хотим вас угостить. Наши дети побеспокоили вас первыми!

— Ничуть они меня не...

— Идемте-идемте! Петроний, закажи кофе!

— Извините, я уже заказал кофе. Сейчас подадут...

— Лишний кофе еще никому не повредил! Вы какой предпочитаете?

— Черный «конферт», — сдался Лючано. — С сахаром.

— Петроний, два черных «конферта» с сахаром!

— Рад познакомиться, — привстал отец Клавдика с Персиком, щуплый мужчина с длинными, забранными в хвост волосами. — Петроний Флакк, горный инженер. Моя жена Цецилия. Мои дети...

— Взаимно. Лючано Борготта... э-э... Невропаст широкого профиля.

— Присаживайтесь, Лючано! А меня зовите Петронием, без церемоний... Прошу прощения, я не расслышал. Нервопат?

— Невропаст. Кукольник.

— А-а, значит, вы работаете с куклами?

— Да, — решил не вдаваться в подробности Тарталья. — Работаю.

Мулатка живо принесла два кофе, словно только и дожидалась знакомства Лючано с Флакками. Грандо оказался жиденьким, а «конферт», напротив, отличным: крепкий, густой, с пенкой кремового цвета. И кардамона с имбирем положили в меру, не в пример иным заведениям.

— Ой, как интересно! Дети, вы слышали?

— Слышали, — ответил за обоих Персий.