Исчезнув с глаз долой из сердца вон от всех друзей и недругов, Хагг для начала навестил с полдюжины банкиров и ростовщиков, которым доверял, с умом распорядился денежными средствами, потом опять заехал к Иоганну и два дня там просидел, не выходя из комнаты, обдумывая планы.

А планов-то как раз никаких особых и не было. С полным переходом Нидерландов под испанское владычество, со смутой и раздором в государстве любое предприятие становилось делом безнадёжным, если только не затрагивало интересы испанцев или церковников. Война, однако, тоже набирала силу и заканчиваться в скором времени не собиралась. Бывшему начальнику тайного ведомства равно опасно было опираться как на оккупантов, так и на повстанцев. Золтану было без двух месяцев пятьдесят лет — возраст, когда уже поздно тратить время на мальчишеские авантюры. В таких условиях разумнее всего залечь на дно или убраться из страны. Хагг выбрал первое. Жена была спроважена в надёжное убежище, с делами завязано, с обязательствами и долгами покончено. Со всеми, кроме одного, — последнюю просьбу травника он так и не выполнил, хотя вспоминал о ней по пять раз на дню, благо, пожелал тот кратко: «Если сможешь, позаботься о моих учениках» Легко сказать: «позаботься»! А как? Пропавший без вести мальчишка и захваченная инквизиторами девка это вам не недоросль, отданный на воспитание. Даже для опытного авантюриста задача была хоть куда, Хагг мог и отказаться — что он, в конце концов, мог один, без денег, без напарников? Впрочем, тут он сам себе лукавил деньги у него были — и свои, и травниковы. Невеликий капитал, но всё лучше, чем ничего. С напарниками тоже не было проблем. Другой вопрос, нужны ли в таком деле напарники: когда секрет знают двое, это уже не секрет. К тому же все эти смутные намёки и пророчества… Он долго раздумывал, взвешивал все «за» и «против», раз по пять на дню перечитывал пергамент Лиса с завещанием, силясь понять, о какой угрозе говорил Жуга. Не понял ничего, а посоветоваться было не с кем.