Наконец, решив, что надо делать дело, а додумать можно и потом, он заплатил за постой, снарядился, прихватил с собой тетрадь, кошель, клинок и самострел, оседлал коня и двинулся в дорогу. В последний момент за ним увязался Шольц, которому на старости лет попало шило в задницу — объяснить его поступок другими причинами Золтан не мог. Никаких выгод старому контрабандисту это путешествие не сулило. Но и прогонять его Золтан не стал: «Глюкауф Иоганн» чуял прибыль, словно рак тухлятину — за милю против течения, а мысль о том, что кабатчик мог быть подкуплен инквизицией или другим врагом, Хагг отбросил сразу, — слишком хорошо он знал своего напарника. Пока апрель разменивал на звонкую капель холодные флорины мартовских сосулек, Золтан не терял времени и подкупом, обманом и через доверенных людей навёл большие справки. И сразу оказался в затруднении. О парне не было ни слуху ни духу, он как сквозь землю провалился. С девчонкой дело тоже обстояло не ахти: юную пленницу как ведьму отвезли в какой-то монастырь — богатый, верный церкви и солидно укреплённый, где и содержали до поры до времени. Сжигать её пока не собирались, но дознание вели. Хагг взвесил шансы на успех в обоих случаях и задумался. Вести поиски в двух направлениях сразу он не мог. С мальчишкой было проще: только и делов — нанять две дюжины людей и прочесать втихую пару городов, десяток деревень, окрестные дороги — наверняка бы где-нибудь, да объявился, уж больно приметный был малый. Но, с другой стороны, и опасность парню вряд ли угрожала: если он не дурак и смог так лихо ускользнуть из рук испанцев, следовало ожидать, что он успешно будет прятаться и дальше; парнишка явно родился под счастливой звездой. Спасение же девушки выглядело предприятием рискованным, но отнюдь не безнадёжным.

Рассудив, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, Хагг решил осмотреться на месте и теперь потихоньку продвигался на юго-восток, листая на привалах пергаменты травника в надежде найти ответы на волнующие его вопросы.