Прищурив и без того узкие глаза, Карачун огляделся. Во всех четырех углах небольшой комнаты без видимой опоры в воздухе висели светящиеся шары. Они заливали комнату неприятным, мертвенно бледным светом. За большим дубовым столом в кресле с высокой резной спинкой неподвижно восседал человек, одетый, так же как и сопровождавший Карачуна монах, в серую неприметную рясу. Узкое бледное лицо хозяина башни было спокойным и непроницаемым, лишь в больших запавших глазах светился огонек презрения к полудикому варвару. Мало кто из ныне живущих знал, что архимандрит Василий — один из Семерых Тайных, магов, на протяжении тысячелетий незримо управляющих судьбами мира. Маг скользнул глазами по кривоногой фигуре степняка и жестом указал ему на свободное кресло. Карачун неловко присел на краешек жесткой подушки, поерзал. Архимандрит невозмутимо наблюдал за печенегом, старающимся устроиться поудобнее на непривычном седалище. Маг поймал себя на мысли, что он уже давно не в состоянии сосчитать, сколько же таких диких молодых народов он успел повидать за свою долгую жизнь. Гелоны, агафирсы, киммерийцы, готы, гунны, скифы, авары, хазары… Нет, всех не упомнить — они так похожи друг на друга эти дикари! Черты лица архимага утратили неподвижность.

— Я слышал, — начал он без предисловий, — ты просил базилевса о помощи?

Слова были произнесены на родном языке Карачуна. Маг говорил по печенежки легко и непринужденно, словно это был его родной язык.

— Да, — коротко ответил степняк, если он и удивился, то вида не подал.

— И что же ответил император? — участливо вопросил архимандрит.

— Он отказал! — раздраженно выдохнул Карачун. — Ваш каган не может понять, что если Киев оставить в покое, мы получим на свою голову нового Святослава!

— Мы? — маг удивленно приподнял одну бровь.

— Вам тоже придется не сладко! — зло бросил степняк, в его глазах плясало безумие. — Вспомните не только Неистового Святослава, а и Олега Вещего и его щит на своих вратах…