— Довольно! — этот дикарь сумел-таки вывести архимага из себя. — Я знаю все это и без твоей подсказки! Именно поэтому я и пригласил тебя!
— Чем ты можешь помочь? У тебя есть свое войско? — угрюмо процедил кочевник.
— Нет, у меня есть кое что получше! — архимандрит справился с гневом и вновь вальяжно развалился в кресле.
— Что?
Маг постучал себя кончиками пальцев по лбу.
— Голова!
Карачун презрительно фыркнул. Маг усмехнулся уголками губ:
— Зря смеешься! Умная голова ценнее многотысячного войска! Это истина! Неужели её не знают в вашем племени? Тогда мне вас жаль! Не стоило, наверное, встречаться с тобой!
— Говори! — хрипло прокаркал Карачун.
— Большое войско вам и не нужно — у вас и своего в избытке! Самое главное — распылить силы Киева, разжать их богатырский кулак…
После того, как печенег покинул башню, архимаг довольно расслабился: все идет по заранее намеченному плану. Печенег так и не догадался, что император отказал ему только благодаря стараниям мага. Киев следовало раздавить, однако действовать тут следовало не силой, а хитростью. Держава, созданная стараниями легендарного Вещего Олега, оказалась на редкость живучей. Несмотря на обширную территорию, где легко мог разместиться не один десяток западных королевств, на дикое, разноплеменное население, держава не развалилась, а наоборот, сплотилась, постепенно набирая силу. Такое положение вещей не устраивало тайных властителей. Русь следовало уничтожить, разорвать могучую державу на кучку племенных вотчин, которыми так легко манипулировать.
Глава 1
Мириады неистовых снежинок неслись на крыльях холодного северного ветра. Снег острыми колючками впивался в лица путников, устало бредущих по заснеженному лесу. Вгрызался странникам в глаза, стараясь ослепить. Забивал рот и нос, пытаясь лишить их даже глотка воздуха. Путники едва волочили ноги, спотыкались на каждом шагу, а местами проваливались в сугробы по грудь. Порывы ветра пригибали их к земле, сшибали с ног, заставляя двигаться ползком. Наконец, самый младший, совсем еще ребенок, уселся в снег, повернулся спиной к пронизывающему ветру и плаксиво запричитал: