Удар! Треск ломающейся обшивки, крики тонущих курсантов, рев прибоя.

Огромный вал захлестывает с головой, переворачивает, слепит, душит. Больше нет сил!

Капитан опускается на дно. Но что это? Звуки фанфар, грохот барабанов, дикие крики. К нему плывет толпа голых зеленых людей.

- Ага, попался индюк! - орет плывущий впереди старик с длинной зеленой бородой.

"Откуда они знают мое прозвище?" - думает Чигин.

- Попался, попался! - орут зеленомордые. - Напиши формулу свернутого пространства и станешь у нас вождем. Не напишешь - смерть!

- Смерть индюку!

* * *

- Фу, дьявол! - капитан поднял голову с подушки. - Ведь приснится же такое!

Он перевернулся на спину, пытаясь понять, откуда идет этот шум.

Внезапная догадка заставила его вскочить с койки.

"Курсантский кубрик! Ну ладно, голубчики, сейчас получите космическое крещение!"

Капитан спустился в курсантский отсек и застыл в дверях.

Великий Ти-Ка-Ту, что там творилось! Пиршество было в самом разгаре. Весь запас продовольствия, выданный сердобольными мамашами бедным деткам на долгий космический рейс, уничтожался ими с непостижимой скоростью. Завтра эти детки будут лежать на койках, держась за животики и ни один не выйдет на вахту. А сейчас - горящие, возбужденные лица, рты, перемазанные вареньем, орущие под аккомпанемент электронной гармошки разухабистую песню, ту самую идиотскую песню о бравых парнях в космосе, которую так ненавидел капитан Чигин.

Капитанские ноздри подозрительно втянули воздух. Нет, до этого еще, кажется, не дошло, но все же...

Так закончим этот рейс мы,

И в заоблачном порту

Нас погладит по головке

Всемогущий Ти-Ка-Ту.

И в награду за страданья

Даст нам сыр и колбасу,

Сказку нам расскажет няня

С третьим глазом на носу,

самозабвенно вопил веснушчатый юнец, свесив ноги с койки.

Гнев капитана медленно зрел, как плод под лучами осеннего солнца.

Сладок запах женской кожи,