Тут я с ней был согласен. Инструкция инструкцией, но прослыть трусом мне совершенно не хотелось. Тут ведь еще и менталитет надо учитывать. Будь на моем месте, скажем, тот же американец, и прими он в такой ситуации решение вернуться на Землю, никто бы и слова не сказал. Пожали бы плечами, сплюнули и забыли. Но мы-то с Ириной русские! А русские известные на всю галактику нарушители всех и всяческих инструкций. Русский скорее выговор в личное дело схлопочет и даже временное отстранение от профессии, чем пойдет на попятный, не узнав предварительно, что, собственно, произошло и не нужна ли его помощь. Тем более находясь рядом с Гондваной, из шестнадцатимиллионного населения которой как минимум половина – этнические русские.

– Да, – соглашаюсь я, немного поразмыслив, – все правильно. Значит, идем к Гондване. Но сообщение на Землю я все-таки передам.

– Ты старший, – мило улыбается Ирина, – тебе виднее.

Погода в этой части Восточного материка (на Гондване два материка, расположенных неподалеку друг от друга, очертания которых чем-то напоминают человеческие легкие в разрезе) отличная, и мы садимся без всяких проблем.

Космодром Первограда встречает нас безмятежной тишиной. Никого. Десятка три кораблей разных типов греются под солнцем на взлетном поле, строения космопорта высятся километрах в пяти, над нами – синее небо без единого облачка, под нами – стандартные керамлитовые плиты космодрома. И – все. Ни малейшего признака людей.

– Хоть бы электрокар какой поблизости… – оглядывается по сторонам Ирина.

– Ничего, – усмехаюсь я. – У нас такая профессия – расстояние преодолевать. Хоть бы и на своих двоих.

Искомый электрокар мы обнаруживаем метров через семьсот. Он прячется за тушей грузового планетолета, и от «Стрижа» его было не разглядеть. Машина на ходу, и вскоре мы лихо подкатываем к центральному зданию космопорта.

– Может быть, стоило махнуть сразу в город? – неуверенно спрашивает Ирина перед самой дверью служебного входа.