Но все равно однажды утром, когда дни стали уже заметно длиннее и кое-где зазвенела капель, она увидела, что Молчаливый сидит на пороге и смазывает башмаки крысиным жиром. Мгновенно побледнев, она тихо спросила:

– Зачем тебе это?

– Весна, – ответил Молчаливый. – Скоро снова ходить на охоту, – и отвернулся, чтобы не смотреть ей в глаза.

– Да, – согласилась женщина. – Ты прав. Я, должно быть, старею.

Он резко встал и зашвырнул башмаки в дальний угол.

– Ты что?! – воскликнула она.

А он привлек ее к себе и начал целовать.

Вновь потянулись дни – спокойные, беспечные. Потом пришла весна, растаял снег, побежали ручьи. Грязь была непролазная, и выйти из пещеры было невозможно. Женщина часто смеялась и пела. Она даже как-то сказала:

– Хочу, чтобы весна была вечной!

Но с каждым днем становилось теплее. А по ночам все громче выли крысы.

– Пора, – сказал однажды Молчаливый.

Он взял два ножа – короткий, для разделки туш, и длинный, для боя, – заткнул их за пояс и потянулся к башмакам…

– Оставь, – сказала женщина.

Он посмотрел на нее исподлобья.

– Оставь, – повторила она. – Когда они на месте, мне спокойнее. Прошу тебя!

И он не спорил.

В тот день он не охотился, а просто лазал по камням, ходил над пропастью, метал ножи. Потом лежал, не шевелясь, в расщелине, ловил руками ящериц, смотрел в их красные глаза, что-то шептал… и отпускал их.

Вернулся он поздно. Он был очень хмур. Вошел, сел к огню. Женщина, скромно потупив глаза, подала ему ужин. О! Чего там только не было! Жирный бульон, запеченные в глине улитки, пучок душистых корешков и даже – где она их взяла? – грибы-подснежники. Молчаливый улыбнулся. Молчаливому стало тепло и уютно. Женщина весело пела, ласкалась к нему и смеялась. Он обнял ее, хотел было сказать…