Но она перебила:

– Не надо.

А ночью он проснулся. Лежал и смотрел в потолок…

И вдруг вспомнил! Он тихо поднялся с лежанки и высек огонь, осмотрелся. Потом шаг за шагом медленно обследовал пещеру…

И только в очаге, среди золы, он нашел кусок обугленной подметки. Он оглянулся. Женщина спала, раскинув руки, улыбаясь. Молчаливый вздохнул.

Когда женщина проснулась, Молчаливого в пещере уже не было. Только за порогом, в грязи, были отчетливо видны следы его босых ног. Следы вели за поворот.

Уйдя от женщины, он шел весь день и ночь и следующий день, потом упал и заснул, не разводя костра. Проснувшись еще затемно, он сразу встал и пошел. С тех пор он так и шел, пока не валился из сил. Случалось такое, что ночью он шел, днем отдыхал, а вечером вновь поднимался и шел. Он почти что ничего не ел, не разжигал костров и не искал укромных мест для отдыха. Он даже не ставил зарубок на поворотах. Быть может, он плутал на одном месте, а может, шел вперед. Он не встречал селений, не встречал людей. Шел, пил гнилую воду, снова шел. Шел много, очень много дней.

А потом вдруг остановился. Перед ним лежал скелет. Молчаливый нагнулся, осторожно дотронулся до него рукой. Скелет, слабо хрустнув, рассыпался в прах. Весь, целиком! Молчаливый резко отшатнулся и отступил на шаг. Он понял – надо испугаться… но не смог. Он попытался подумать… и тоже не смог. Он просто двинулся дальше. Он знал, что он должен идти, а вот дойдет он или нет, это было для него уже не столь важно. Он будет жить, пока идет, а если остановится, задумается, начнет сомневаться, то сразу умрет.

Вскоре он наткнулся на еще один скелет, а потом на еще один. Обходя их, он думал, что тоже умрет, и умрет достаточно скоро, но все-таки не здесь, а дальше. И он шел. Ноги, сбитые в кровь, прилипали к камням. Пить ему уже не хотелось, есть тоже. Скатившись вниз по осыпи, он встал, прошел еще совсем немного, потом свернул за поворот…