Обычное ворчание ко всему привыкшего десантника. МакГиннесс слабо улыбнулась в его сторону. Но в его словах был смысл. Она отдала бы левую грудь за двойной «эспрессо». Ну может быть, отдала бы...

Кори внезапно выпрямился и исполнил жалкое подобие отдания чести.

— Сэр! — воскликнул он.

МакГиннесс повернула свой затуманенный взор к двери и уже начала вставать, лениво подумав: «Начальник...»

— Всем вольно. Продолжайте свои занятия.

МакГиннесс опустилась на место, размышляя, как это удавалось полковнику всегда быть в форме. Креспи спал столько же, сколько и они, но выглядел бодрым и полностью проснувшимся, его глубокий голос звучал сильно и четко — словно он только что был не в анабиозе, а встал после полноценного сна, да еще и побегал трусцой.

«Черт старый!»

Креспи посмотрел на их затуманенные глаза после того, как каждый из них снова погрузился в ступор. МакГиннесс плохо знала Креспи — только его репутацию: холоден, точен, не гений-создатель, но исключительно внимателен к деталям. Другими словами, идеальный ученый. Не говоря уже о том, что он знающий дело десантник — настолько, насколько это только возможно. Он был лет на десять старше нее, хотя во внешности это особо не проявлялось — за исключением, пожалуй, морщинок на лице: поддерживал себя в форме и выглядел значительно моложе своих лет. Темные глаза его, казалось, светились, а взгляд их пронзал насквозь, словно взгляд ястреба...

МакГиннесс резко прекратила свои скучные размышления, когда поняла, что пришла ее очередь говорить с начальством. Полковник остановился в нескольких метрах от ее стола и приподнял одну бровь в немом вопросе.

МакГиннесс откашлялась:

— Э... я не очень хорошо себя чувствую, сэр.

Полковник сел на один из отлитых по форме тела стульев напротив нее:

— И я также, МакГиннесс. На самом деле, я, должно быть, чувствую себя так, как вы выглядите...

В комнате послышались смешки. У Креспи на лице появился намек на улыбку.