Даже хорошее стали видеть — живет человек, сам себе хозяин, ни одна сила над ним не властна. Только о том, что в баньке случилось, никто так толком и не узнал. Говорили разное — и что с нечистью Лад в бане игрался, и что сам, мол, Черт-Туй снизошел до того, что позволил Ладу подергать за свою бороду седую. И вроде бы вырвал Ладушка из бороды окаянного какой-то волос заветный... Кто теперь скажет, так это или нет? Сам Лад не помнил ничего.

— Говоришь, крышами небо трогают и огни везде? Эх, посмотреть бы...

Старик хлебнул бражки, вытер широкой ладонью бороду и улыбнулся вдруг.

— Да-а, красота... В главном посаде той страны есть улица по названию Угол Стриженый. Почему да отчего, не разумею, да только все говорят, что Угол тот вовсе и не стриженый, а как есть прямой, словно стрела. Живут на улице люди Банковского народа. Да вы знаете одного из них — хозяин ЗАО... Да. Амбары их не зерном трещат, а от золотишка ломятся. Говорят даже, что золотишко-то их заговоренное, само себя родит. Вот и не кончается никогда. В этом их богатство.

— Как же золото само себя родит? Брехня... Чай, не курица, чтобы яйца нести!

Седобород устал обращать внимание на реплики слушателей.

— Многие хотели руку приложить к золоту тому, да обожглись. Даже люди Мафии, и те предпочитают с племенем Банковским в дружбе ходить.

— Мафия?! — удивленно шепнул кто-то.

Но слух Седоборода был остр, за сто шагов слышал, как белка орешки щемит.

— Которые в плащах ходят. Страшное племя, — Седобород понизил голос. — Корни их на острове дальнем, вот и не сладить с ними никому. Сколь уж бились с ними и явно и тайно, а всей силы Мафии так и не изведали... Так оно и понятно! Человек корнями силен. А если корни твои за кудыкиной горой да за девятью морями в острове спрятаны, то и не побьет тебя никто. До корней-то не добраться.