— Это ты хватил, дед! — Лад потянулся, аж кости захрустели. — Всякого побить можно, коли за дело с умом взяться. Помните, как лавка их горела? Вот потеха была.

— То-то что с умом. А у вас он откуда? Нет у вас ума. Другие делом заняты, а вы каждый вечер ко мне норовите зайти, браги на дармовщинку попить, да уши развесить, — усмехнулся Седобород.

— Так ведь совет добро на войну не дает. Вот и шляемся без надобности, — Пустолоб зачерпнул полну кружку мутной бражки и вылил ее в свое бездонное горло.

— Ишь ты, чего захотел. Война ему нужна. Сам-то ты видел ее, войну-то? Сколько лет в мире живем, а всё из людей не выйдет потребность друг другу головы отшибать. Лоботрясы вы, вот что.

— Хватит ругаться, Седобород! Говори дальше, что там с Мафией и людьми Банковскими.

— Чего, чего... В друзьях они. Вечный мир меж ними. Бывают иногда стычки, «наездами» называются, но это так, по мелочи. А по-крупному ни-ни. Никакой войны.

— Почему? — удивился Пустолоб. Его кружка в который раз опускалась в бадью с брагой, уже по дну стала шкрябать. — Если у кого-то много золотишка, так не зазорно заставить поделиться. Тем более что оно, золотишко-то, само себя родит. Чай, не обеднеют люди Банковского народа.

— Не обеднеют, — согласился Седобород. — Да только золото ихнее заговоренное. Если не по согласию к тебе попало, не по-доброму, то жди беды. Пожалуют те же люди Мафии и всё разорят.

— А чего им за Банковских заступаться?

— Говорю же, мир между ними. Поговаривают еще, что большие богатства Мафии у тех же Банковских хранятся.

— Ну-у дела-а! И где же это так бывает, чтобы разбойник у купца деньги хранил?

— Далеко. На западе, где солнышко садится.

— Запад нам не указ... Расскажи еще что-нибудь, Седобород.

— Расскажи, расскажи, — послышалось отовсюду.

Седобород хмыкнул, тронул дрожащей рукой лучину — ярко вспыхнуло пламя. Кто-то услужливо подал ему кружку с брагой.