Хельги тогда вдруг почувствовал облегчение. Ну, была бы Ладислава — и что? А вошла б она в его дом? Законы викингов дозволяли знатным людям иметь несколько жен. Дозволяли… Только вот Хельги почему-то не хотел поступать так. Почему? Любимая должна быть одна… А если две вместе — и рядом — это как-то нехорошо… Нехорошо не по меркам Хельги, а по меркам Того, Другого… И ярл не мог рассуждать иначе!

Значит, наверное, и к лучшему, что Ладислава исчезла, ушла, неизвестно куда. Даже не оставила знака — а ведь оставила бы, если б захотела.

Ярл сглотнул слюну. Он вдруг понял, что терзало его последнее время. Мысль о Ладиславе… Вернее — мысли…

Густой лес с обеих сторон постепенно стал реже, а потом и совсем исчез. Из-за кустов высветлилась длинная пустая поляна — заснеженное озеро.

— Эй, дядько Трофим! — озаботился Жердяй. — А выдержит лед-то?

Трофим Онуча усмехнулся в усы:

— Выдержит, паря, не сомневайся. Не таких выдерживал.

Сначала на лед вышла дружина, за воинами потянулся обоз — девять саней, шесть из которых уже были загружены данью — медом и воском, мехами, мясом и рыбой — остальные четыре еще нужно было загрузить. Впереди, над холмами и лесом, заползали темные тучки, закрывая желтые, выкатившиеся было на небо звезды. Теплело, видно, к метели или уж, по крайней мере, к обильному снегопаду, такому, что заметает все стежки-дорожки так, что ни пешему не пройти, ни конному не проехать. Плохо это, что снег. Не шел бы лучше. Ну, может, не такой и сильный будет? Трофим Онуча с тревогой посмотрел на небо и подогнал лошадь. Сани его были нагружены полностью. Хорошо Жердяю — у того пока пусты. Если будет такой снег — хорошо б и перегрузить часть всего на пустые, надо будет сказать князю. Трофим вдруг улыбнулся — первый раз он встречал знатного варяга, который бы прислушивался к чужим советам, даже к советам смердов.