Он и сам так поначалу подумал, но… Что значит месть? Мстят ведь не человеку — роду. Здесь — как раз похоже на то, судя по всему — вырезан весь род Конди. Только зачем было вырезать всех? Ведь достаточно убить самого авторитетного — Конди — и дело с концом. Зачем убивать детей и женщин? Для страха? Или — чтоб не осталось тех, кто смог бы мстить впоследствии? Может быть… Но эти отрезанные головы, истерзанные тела, кровь… целые лужи крови — слишком много для обычной родовой мести. И что тоже интересно, никто не поджег дом! Не полыхала усадьба на весь лес, стояла себе, целехонька, словно ждала кого.

— Вынесите из дому убитых, — наконец распорядился ярл. — И пусть загоняют во двор возы — заночуем здесь.

Никого не удивило это распоряжение — ночевать среди трупов. И дело вовсе не в грубости нравов. В лесу, средь волков, что — лучше, что ли?

Выйдя во двор, Хельги прислушался к волчьему вою. Похоже, стая шла за обозом и раньше, только близко серые бестии не подходили — боялись. А вот теперь осмелели. Справная была усадьба — во всем чувствовалась крепкая рука хозяина. Добротный, срубленный из толстых бревен дом. Не землянка, изба — попробуй-ка в земле проживи зиму, просторный хлев с убитой скотиной — ее прирезали, но взяли не все мясо — тоже еще одна загадка. Овин, амбары. Кое-что из припасов исчезло. Ярл подозвал Трофима Онучу — бывалого мужика — поручил подсчитать тщательно, что именно взяли. Трофим кивнул, побежал к амбару, за ним, не отставая, смешно мерил двор шагами длинный неуклюжий Жердяй. Оглядываясь, Трофим что-то бурчал ему, видимо поучал.

— Зайди-ко в дом, ярл, — тихо попросил появившийся во дворе Снорри.

Хельги последовал за ним — что там такого выискал молодой воин?

— Смотри, — войдя в избу, Снорри кивнул на молодую девушку у самого очага. Оттаскивая, ее перевернули спиной вверх… Белые, разрубленные мечом ребра, вытащенные наружу легкие… Знакомое дело…