Девятый «Б» так и качнуло, кто-то на «Камчатке» включил транзистор.

Юлия Петровна встала, и все притихли.

— Что такое время? — сказала она тоном, не требующим ответа. — На нашей планете его создает суточное вращение Земли вокруг Солнца, которое в свою очередь вращается вокруг центра Галактики. Как ни крути, а обуздать время невозможно. Все мы «у времени в плену», как сказал поэт. Но беречь время надо, в этом Андрей Матвеевич прав. Поблагодарим его аплодисментами.

На это Ладушкин ничего не мог возразить. Прощаясь с девятиклассниками, задумчиво пробормотал, не очень понимая самого себя:

— Все-таки, вероятно, дело в трансноиде.

— Как это? — не поняла Лагутина.

— Да так. Приснилось, будто кто шепнул на ухо: «Дело в трансноиде». А что это, и сам не знаю.

И вдруг выручил Галисветов.

— «Транс» по-латыни — перемещение, движение. «Ноос» — мысль, разум. Значит, дело в движении разума. Трансноид может быть прибором или органом.

«Все-таки он умничка», — подумал Ладушкин.

— Я сегодня приду, — сказал он Галисветову уже за дверью класса. Починю телевизор, холодильник, унитаз.

В конструкторское бюро Ладушкина пригласили три года назад, приметив его светлую голову: каждый год он вносил по нескольку рацпредложений. В последний раз благодаря ему была улучшена схема блока развертки, и Тамара Орехова, сидящая за контрольными картами, сразу же прониклась таким вниманием к Ладушкину, что он теперь тихо страдал от этого. Сейчас, когда на учете была каждая минута, это внимание особенно тяготило.

В бюро Ладушкина уважали. Не имея диплома, он мог заткнуть за пояс кое-кого из инженеров. Производили впечатление и его публикации в газете, над которыми подтрунивал только Веня Соркин, смущая Ладушкина и вызывая в нем хорошую злость. С Веней у него были особые отношения: он любил его проницательный ум и чуткую душу, но терпеть не мог его черный юмор, однако был благодарен Соркину за то, что тот постоянно держит его в творческом тонусе.