— Они у вас развитые ребята, — сказал Ладушкин учительнице. Она удовлетворенно кивнула, но про себя усмехнулась: знал бы, как эти ребята заикаются, рисуя образы литгероев, — это вам не дифференциальное уравнение, которое и калькулятору под силу.

— А знаете, времени не существует, — вдруг торжественно заявил Галисветов и заговорщицки посмотрел на Ладушкина. — Есть последовательная цепь событий, а каждое событие рассматривается в его отношении к последующему и предыдущему, поэтому заключает в себе сразу три категории, называемые настоящим, прошлым и будущим. Между прочим, я на эту тему прочел недавно нечто балдежное и даже выучил наизусть.

— Ты не говорил об этом, — вырвалось у Ладушкина.

— Мало ли о чем я не говорю… — Мальчик насупился.

— Но ты же физматик! — Лицо Юлии Петровны вытянулось огурцом. — И когда все успеваешь?

— Что же теперь, и стихи нельзя читать? Вон Андрей Матвеевич слесарь-сборщик, а пишет рассказы. Скоро каждый будет творческой личностью, будет иметь несколько дел и профессий. — И, взмывая голосом, как профессиональный актер, Галисветов прочел поэму о человеке, который мечтал стать вечным и поплатился за это жизнью.

Минут семь класс слушал его. Наконец кто-то не выдержал, негромко свистнул. Галисветов сразу все понял, черепашкой втянул голову в плечи и сел.

— Поэма не плоха по форме, но ужасна по содержанию, — сделала вывод Юлия Петровна. — И где ты ее вычитал?

Увидев, что мальчик заметно скис, Ладушкин тихо сказал:

— Не огорчайся, я научу тебя отличать хорошее от плохого.

На что Галисветов ответил:

— Да разве меня это огорчает? Мне вдруг подумалось о том, что будет с Землей через тридцать тысяч лет.