— Надо же! — сказал Багров, поднимая ее за крылышко. — Муха прожила длинную интересную жизнь, а сейчас ей отчего-то вздумалось умереть. Не иначе как Мамзя наложила на нее свою косу!

— Осторожно! Мамзей ее могут называть только очень близкие люди, — серьезно предупредила Ирка.

— Такие, как ты? Еще бы: заместительница самой Мамзелькиной!

— Я не буду ничьей заместительницей! Пусть ищет себе другого «младшего менагера»! — сказала Ирка. В ее голосе было столько терпения, что Матвей почувствовал: она едва сдерживается.

— Нашла уже! Ты использовала свою косу раз пять!

— Три раза. И всякий раз это было животное, которое очень страдало!

— Палач страдающих зверушек! Милая социальная работа! — заявил Багров. — Мамзелькина тебя прикармливает. Понимаешь, да? Специально не спешит обрывать жизнь этих зверушек, потому что за животных ей не так влетает! А однажды, когда ты набьешь на страдальцах руку, она подбросит тебе человека Тоже для начала страдающего и просящего прервать его мучения.

— Уйди! Пожалуйста… — Ирка попросила это шепотом, так тихо, что Матвей даже не сразу расслышал.

— Что? Куда уйти? — переспросил он удивленно.

— Куда хочешь… хоть на час… мне тяжело, а ты меня добиваешь… Я тебя люблю, но дай мне совсем немного от тебя отдохнуть… — повторила Ирка.

На Багрова она не смотрела. Только на щенка. Казалось, она просит уйти его. Но щенок остался, а Матвей встал, резко повернулся и вышел. Из Приюта валькирий, куда они все-таки перебрались, он выскользнул по канату, привычно качнув его и разжав руки, чтобы приземлиться на кучу листьев.

Минут сорок он бестолково шатался по «Сокольникам», злясь на Ирку. Навстречу ему бежали девушки с наушниками, содержащие в глазах надежду и поиск. Ответственно вышагивали ежедневные километры целеустремленные старушки. Все уже нашедшие в жизни мамы везли коляски, а дамы в розовом вели на прогулку собачек.