Глубокий грохот потряс верхушку холма, и золотые потоки песка обрушились вниз с крутых склонов обрыва. Звук пробежался по дороге, перекатился через покрытое соляной коркой озеро и убежал к далеким, скалистым горам.

Рикус взглянул вверх и нахмурился. Небо осталось ясное, багровое солнце полыхало через оливковое марево восхода. На западе, две луны-близнецы Атхаса меденно опускались за Поющие Горы, далекие пики отчетливо выделялись на фоне их золотых серпов. Сильный ветер шипел на верхушке холма, но никаких туч нигде не было видно.

Мул провел рукой по антенам канка, приказывая ему остановится. Насекомое было в два раза больше человека, с хитиновым телом и фасеточными глазами, торчащими по обеим сторонам его головы. Судя по гигантским жвалам, торчащим из его пасти, оно могло уничтожить стаю голодных лирров, но на самом деле оно было робким и нежным созданием.

Рикус сидел верхом на спине канка, его ноги болтались между шестью волосатыми ногами и почти достигали земли. С суровым, костистым лицом и безволосым телом, которое казалось свитым из одних сухожилий, он выглядел даже еще более опасным, чем его скакун. Но в его случае, однако, внешность не обманывала. Он был мул, человеко-дварф, полукровка, чья судьба была жить и умереть как гладиатор. От своего отца он унаследовал невероятную силу и выносивость дварфов, а мать подарила ему рост и гибкость человека. Результатом был идеальный боец, сочетавший в себе как силу, так и ловкость.

Когда еще один грохот раздался из-за холма. Рикус опустил руку на Кару Ркарда. Когда его пальцы коснулись рукоятки, магия меча наполнила его уши самыми разнообразными звуками: ревом ветра, шелестом падающего песка, и даже стуком его собственного сердца. С теневой стороны скалистого холма пришел громкий хор верещащих сверчков. Где-то за соляным озером чешуйки на животе змеи потерлись о горячую поверхность камня.