Вы понимаете, что для нас всех значит этот Проект? Земля не будет рабыней Солнца! Космические станции станут перехватывать солнечный свет и, пропустив через гиперкосмос, равномерно распределять по всей планете! – Гардома, подхваченный мечтами, уносился все дальше. – Исчезнет зной пустынь и забудется полярная стужа! По нашему усмотрению будет реорганизована смена времен года! Мы будем управлять погодой! Иметь солнечный свет в любом угодном нам месте и ночь той продолжительности, которую захочется мизинцу нашей ноги! Земля превратится в рай с кондиционированным воздухом!

– Но, по-моему, до этого еще далеко?

– Да, вы правы. – Доктор с неохотой вернулся в реальность. – Понадобится много-много времени… Сэр, я, конечно, могу ошибиться, но мне кажется, что вы тот самый Дэвид Старр, которому удалось распутать историю с отравлением пищи на Марсе!

Лакки, для которого такой поворот в разговоре был довольно неожиданным, а также и не очень приятным, нахмурился.

– Почему вы так решили?

– Дело в том, что я все-таки врач. И как врача меня в свое время заинтересовала такая странная эпидемия – ведь это поначалу считалось эпидемией! Потом уже, в слухах, которые, как им положено, ходили и которым я жадно внимал, стало часто встречаться имя одного юного члена Совета, сыгравшего главную роль в разгадке тайны…

– Хорошо. Пусть будет так. – Лакки досадливо поморщился. Это уже второе за день узнавание никак не входило в его планы.

– Ну, а если так, – радостно продолжил Гардома, – если вы тот самый Старр, то, хочу надеяться, недолго нам терпеть! Я имею в виду так называемые аварии, чтоб их…

Лакки, не удостоив доктора ответом, холодно осведомился:

– Могу я узнать, сэр, когда Скотт Майндс будет в состоянии разговаривать со мной?

– Не ранее чем через 12 часов! – испуганно отчеканил Гардома.

– Надеюсь, он будет в здравом уме?

– Вне всяких сомнений!

– Ты уверен, Гардома? – бесцеремонно вмешался чей-то гортанный баритон. – Наверное, оттого, что славный парнишка Майндс всегда в свое уме, да?