– Ничего, ровным счетом ничего.

– Так вот. Здесь мы имеем дело уже с гиперкосмосом – иными словами, той частью пространства, которая находится по ту сторону космоса в традиционном понимании. Законы, которые здесь незыблемы, в гиперкосмосе – отменяются! Скажем, нельзя двигаться со скоростью, превышающей скорость света, – ну нельзя! И до ближайшей звезды нужно тащиться целых четыре года. В гиперкосмосе же – совсем другое дело! Бери и лети хоть… – доктор осекся, а потом спросил с извиняющейся улыбкой: – Вы ведь знаете об этом?

– Конечно. Как, впрочем, и любой, я знаю, что гиперкосмические полеты сделали обычными путешествия к звездам, – сухо отозвался Лакки. – Но при чем тут Световой Проект?

– А вот при чем… – Доктор Гардома поднял вверх указательный палец и принял таинственный вид. – В вакууме обычного космоса свет распространяется, как известно, по прямой, строго по прямой. Изогнуть эту прямую можно только с помощью колоссальных гравитационных усилий. В гиперкосмосе – по-другому. Вы можете делать со световым лучом все, что заблагорассудится! Как будто имеете дело с нитью самой нежной пряжи! Луч можно сфокусировать, рассеять и чуть ли не завязать бантиком! Так, во всяком случае, утверждают создатели гипероптической теории.

– И Скотт Майндс, если я правильно понимаю, находится здесь именно для того, чтобы проверить эту теорию на предмет стройности?

– Совершенно верно.

– А почему был выбран именно Меркурий?

– Потому что во всей Солнечной системе не найти планетной поверхности с такой огромной концентрацией света, причем на громадной площади. И результаты, которые ожидает инженер Майндс, гораздо проще получить здесь, чем, скажем, на Земле, где, при весьма сомнительном эффекте, все обошлось бы куда дороже.

– Но пока что мы имеем только аварии…

– Которые кто-то подстраивает! – гневно подхватил Гардома. – И с которыми нужно немедленно покончить!