Наконец Хью представилась возможность вмешаться. Реймонд увлеченно рассказывал о своих инструментах, использовавшихся для эффектных трюков освобождением. Сосчитать все, что имелось в его арсенале, было просто немыслимо. В дело могло пойти что угодно – проволока, кусочек металлической стружки, даже клочок бумаги. Он использовал их, примеряясь к конкретной ситуации.

– Но из всего этого множества, – при этих словах он неожиданно посерьезнел, – есть только одно, чему я могу вверить свою жизнь.

Представьте себе, оно даже не имеет материального воплощения, а для многих людей его просто не существует. Но именно его я использовал наиболее часто и никогда не проигрывал.

Доктор весь подался вперед, глаза его заблестели восторга:

– Что же это?

– Знание людей, друг мой. Или, другими словами, знание человеческой природы. Для меня это такой же необходимый инструмент, как для вас скальпель.

– Неужели? – спросил Хью, слова прозвучали неожиданно резко, и все повернулись к нему. – Послушать вас, так вы не фокусами занимались, а заведовали кафедрой психологии.

– Возможно, – ответил Реймонд, внимательно посмотрев на собеседника. – Особых секретов здесь нет. Моя профессия, мое искусство – а я считаю мое ремесло искусством – заключается в том, чтобы отвлечь зрителя, направить его внимание в другую сторону. При этом я только один из многих практиков.

– Так уж и многих. Что-то я не часто встречал людей вашей профессии, – заметил доктор.

– Обратите внимание, – возразил Реймонд, – я говорю исключительно об искусстве управлять вниманием. Мастер побегов, обладатель ловких рук – это только самые экзотичные виды этой профессии. А как насчет тех, кто занят политикой, рекламой или торговлей?

Он повторил свой излюбленный жест и подмигнул окружающим: