– Боюсь, все они превратили мое искусство в собственную профессию.

Доктор улыбнулся:

– Поскольку вы не включили в этот перечень профессию врача, я, пожалуй, соглашусь с вами. Но хотелось бы знать поточнее, как помогает в вашей профессии знание человеческой психологии.

– Все очень просто. Каждого человека следует тщательно оценить.

Затем, если в нем есть какие-то слабости, можно легко навести его на ложный след – вы внушите ему все, что хотите, без особого труда. Как только он клюнул, остальное – пустяки. Жертва увидит лишь то, что волшебник захочет ей показать. Она проголосует за политика, купит разрекламированный товар. Это неизбежно.

– Неужели? – вмешался Хью. – А если перед вами окажутся люди, у которых хватит ума не клюнуть на предложенную вами приманку? Удадутся вам тогда ваши фокусы? Или ваше искусство лучше сравнить с продажей стекляшек дикарям?

– Это нечестно, Хью, – возразил доктор. – Человек высказывает свои идеи, нечего к нему цепляться.

– Может, как раз есть чего. – Хью пристально посмотрел на Реймонда.

– По-моему, у него чересчур много интересных идей. Вот только хотелось бы знать, хватит ли у него смелости защитить их в споре.

Реймонд тщательно промокнул салфеткой губы и аккуратно положил ее подле своей тарелки.

– То есть вы хотите, – сказал он, адресуя свой вопрос Хью, – чтобы я продемонстрировал свое искусство?

– Все зависит от того, что вы готовы предложить. Только не фокусы с портсигарами, кроликами в цилиндрах и прочую чепуху. Я бы предпочел что-нибудь серьезное.

– Что-нибудь серьезное, – задумчиво повторил Реймонд. Он внимательно оглядел комнату, повернулся к Хью и указал на массивную дубовую дверь, которая отделяла столовую от гостиной, где мы собрались после ужина:

– Полагаю, дверь не заперта?

– Нет, – ответил Хью – ее не запирали уже много лет.

– Ну а ключ у вас есть?

Хью вытащил из кармана связку ключей, довольно долго гремел ими и наконец отделил один, очень старый, причудливой формы.