Но читалась на нем и легкая ироническая усмешка, которую он и не пытался скрыть. Казалось, он искоса оглядывает нас. Внимательный прищуренный взгляд напоминал объектив камеры, фиксировавшей все вокруг. Человек вроде Хью этого бы никогда не заметил. Я же почувствовал это немедленно. В облике незнакомца было что-то мучительно знакомое – я уже видел где-то этот высокий лоб, редеющие седые волосы. Но, сколько я ни напрягал память, пока Хью долго и нудно читал хозяину пуделя мораль, ответа так и не нашел. Лекция завершилась несколькими советами о наилучших способах тренировки собак. Стало ясно, что Хью уговорил себя простить незнакомца.

– Но поскольку никакого ущерба принесено не было, – начал он...

Его собеседник спокойно кивнул:

– Все-таки для того, чтобы отношения между соседями не начинались с недоразумения...

Хью в изумлении воззрился на него.

– Соседями? Вы хотите сказать, что живете где-то поблизости? спросил он почти грубо.

Его собеседник махнул рукой в сторону леса:

– За этими деревьями.

– В Дейнхаузе?

Нужно сказать, что Дейнхауз был для Хью почти такой же святыней, что и Хиллтоп. Как-то в порыве откровенности он сказал мне, что обязательно купил бы его, предложи ему кто-нибудь эту сделку. Поэтому в его тоне звучала не столько обида, сколько понятное недоверие.

– – Невероятно! – воскликнул он.

– Именно в Дейнхаузе. Уверяю вас, – спокойно подтвердил собеседник.

– Много лет назад я выступал там с фокусами и всегда мечтал, что когда-нибудь стану его владельцем.

Фраза о фокусах подсказала разгадку. Этим же объяснялся и его акцент, пробивавшийся сквозь превосходный английский язык. Ведь он родился и вырос в Марселе. Его имя стало легендой задолго до моего появления на свет.

– Вы Реймонд! – воскликнул я. – Чарлз Реймонд!

– Можно просто Реймонд. – При этом он улыбнулся, словно извиняясь за проявление мелкого тщеславия. – Мне очень лестно, что вы меня узнали.