Не думаю, что он был уж так польщен. Реймонд-Волшебник, Великий Реймонд мог быть уверен, что его узнают повсюду. Мастер, ловкость рук которого заставила померкнуть звезду Терстона, чье умение развязывать сложнейшие узлы и исчезать из-под замков почти превзошло славу Гудини, он вовсе не был склонен недооценивать себя и свою известность.

Когда-то он начинал со стандартного набора фокусов, составлявшего репертуар профессионалов средней руки, однако дошел до знаменитых трюков с побегами, известных, я думаю, сегодня каждому. Свинцовый сундук, опущенный под лед в целый фут толщиной, склепанная из полос стали и заваренная смирительная рубашка, сейфы Английского королевского банка, коварный узел самоубийц, обхватывающий горло и обе ноги и затягивающийся все сильнее вокруг шеи при малейшем движении, все это Реймонд испытал на себе и сумел выйти целым и невредимым. А затем, на самой вершине мировой славы, он вдруг исчез, и его имя стало историей.

Когда я спросил его о причинах ухода, он ответил, пожимая плечами:

– Человек занимается всем этим по двум мотивам: либо ему нужны деньги, либо им движет любовь к профессии. Если же денег достаточно, а любви к работе больше нет, к чему продолжать?

– Но лишиться славы... – возразил было я.

– Достаточно знать, что здесь тебя ждет дом.

– Вы хотите сказать, что всегда собирались жить здесь, и нигде больше? – спросила Элизабет.

– Только здесь. Об этом я мечтал все годы.

Я впервые увидел его любимый жест. Когда он в чем-то хотел убедить собеседника, он прикладывал палец к кончику носа и подмигивал.

– Я не делал тайны из своего желания – оно было известно распорядителям наследства, и, когда пришло время продажи, я оказался первым, и единственным покупателем.

– Да, ваша верность идее заслуживает восхищения, – сказал Хью с чуть заметным напряжением в голосе.

Реймонд рассмеялся:

– Да это уже была идея фикс. Эти годы я путешествовал по всему свету, но, как ни прекрасны были эти места, я всегда знал, что они хуже моей усадьбы на опушке леса, возле этой реки и этих холмов.