Их была целая сотня. На пополнение личного состава аудиогвардии у меня уходила большая часть стипендии, особенно теперь, когда цены в звукозаписях так подскочили. Каждому свое: кому марки, кому монеты и календарики, кому крышки от кастрюлек. А я коллекционировал кассеты. В рядах моего войска был и "BASF", и "Maxell", и "Toshiba", и "JVC", и "TDK", и "Sanyo", и моя особая гордость всевозможные модификации "SONY", начиная с "CHF" и заканчивая новейшими "Metal-SR". Здесь же теснились и менее известные фирмы, включая многочисленные китайские экземпляры. Кассеты словно сами просились в магнитофон. Но и музыка, созвучная моей душе, помешала бы тайному превратиться в явное. Ну где же оно, где? Когда появится? А в ответ тишина.

Ничего не оставалось, как лечь спать, хотя сны задержались где-то на полпути.

Тени неведомого прятались по углам и под креслами. Узор на ковре колыхался, словно морские волны. Прозрачные занавески дрожали и не могли удержать вливавшуюся тьму. Таинственно поблескивали стекла серванта. Блики загадочного света сверкали перламутром на югославском фарфоре. Скрипы и шорохи возникали из ничего и удалялись в никуда. Смутные отражения обнаружились на темном экране телевизора. Тикали часы на стене, разделяя время на секунды и не давая погрузиться в спасительную дрему. Картины яркого дня померкли в памяти, потускнели, отошли в прошлое. Теперь не существовало иного мира, кроме этой сумрачной мглы в квартире и далекого неба за окном.

За окном? Я перевел взгляд туда и оцепенел от ужаса. Уродливое, вытянутое, все в глубоких теневых извилинах человеческое лицо заглядывало в квартиру, прильнув к стеклу. Спустя секунду я рывком пантеры оказался у выключателя, и слепящий свет пяти электрических ламп прогнал царство тьмы.

Не сразу я рискнул подойти к окну. Но когда мне все же удалось сделать это, балкон оказался пуст. Там не осталось никаких следов леденящего душу пришельца. Может, я все же успел уснуть? Однако, остаток ночи я провел с включенной люстрой и яркой настольной лампой.