Саймон устало смотрел на генерала.

— Район перекрыт силами частей особого назначения и федеральной полиции. Команда подобрана и уже приступила к изучению объекта. Жертв больше не будет.

— Хотелось бы поверить вам, генерал, — вздохнул Саймон. — Запрос русских поступил час назад. Я был с ними откровенен.

— Зачем? — генерал Бакт был обескуражен. — Надеюсь, что это не повредит. Вы сообщили русским, что мы полностью контролируем ситуацию?

— Более того, — сказал президент. — Мне уже доложили, что коммандос — наша единственная надежда. Я предложил русским включить в группу проникновения их людей.

— Вы не доверяете нашим парням?

— Я хочу, чтобы русские доверяли нам. Возникли непредвиденные осложнения на востоке. По сообщению нашего посла правительство Уль-Рааба в Исламии доживает последние дни. Если в Исламии к власти придет группировка аятоллы Сараддина, выступающая за превращение страны в теократическое государство, процесс разоружения может затянуться на неопределенно долгое время. Я не могу ждать.

— Хотите войти в историю? — усмехнулся Бакт. Саймон улыбнулся ответно.

— Может быть, генерал. Но в данном случае — увы! — причина более прозаична. У меня определенные обязательства перед деловым миром Америки.

СЕВЕРО-ЗАПАД ЮЖНОЙ АЗИИ,

18 ИЮЛЯ 2009 ГОДА, 10.30

— Вот фарисей! — Холоран сплюнул. — Бьюсь об заклад, эта сволочь искренне верит в то, что она говорит!

Он выключил приемник.

— Его песенка спета! Аятолла с него сдерет шкуру на седло для своего жеребца!

Посол грузно плюхнулся в кресло, взял в руки микрофон.