— Как там с архивами, Мартин?

— Все нормально, — доложили по селектору, — бросаем в огонь последнюю пачку. Горит наша дипломатия!

— Хорошо горит? — ухмыльнулся Холоран. — А что видно у соседей?

Рядом с американским посольством находилось советское. Здания прилегали друг к другу, образуя угольник, в котором располагался разделенный стеной парк.

— То же, что и у нас, — сообщил Мартин. — Столб дыма выше статуи Свободы. Думаю, что им есть о чем заботиться. Исламские всадники любят серп и молот так же, как звездно-полосатый флаг!

— Заканчивайте, Мартин! — приказал посол. — Я загляну к Лебедеву. Мы теперь на равных, а? Кстати, ты видел Джея?

Джей был его сыном. Жена Холорана уже с месяц находилась в Штатах, и посол жалел, что не отправил с ней сына. В смутное время это было бы самым правильным решением. Исламская революция началась неожиданно, и страна оказалась под знаменем Пророка в течение нескольких дней. Разумеется, во всех посольствах знали о готовящемся путче аятоллы, но командный состав правительственной армии убежденно заявлял, что силы аятоллы незначительны и готовящийся переворот обречен.

— Джей был здесь, — сказал Мартин. — Наверное, он убежал к русскому дружку.

Джей и сын русского посла Лебедева были одногодками и учились в посольской школе, открытой год назад в рамках культурной программы ЮНЕСКО. Подростки быстро сдружились, и сам Холоран часто повторял, что дети понимают друг друга куда лучше взрослых, а однажды в шутку заметил, что было бы совсем неплохо, если бы дипломатией занимались не искушенные жизнью и оттого недоверчивые мужчины, а именно еще доверяющие друг другу дети. Возможно, что тогда на планете воцарился бы мир. Процесс разоружения не означал, что тайная война дипломатов изжила себя, напротив, расширение экономических связей означало обострение дипломатической борьбы.

— Ладно, — сказал посол. — Если Джей появится, ты его никуда не отпускай. Я скоро вернусь.