— Повод?! — гневно переспросил Алек.

Ему представились лица убитых родителей. Но логика в словах Фольгера имелась. За ним охотились австрийские и немецкие дредноуты. Семью эрцгерцога определенно уничтожил кто-то из старых друзей, а не шайка сербских школьников.

— Отец всегда выступал за мир!

— А теперь не выступает. Правда, неглупо задумано? Алек потряс головой.

— Граф, я слушаю вас и ужасаюсь. Порой мне кажется, что вы восхищаетесь заговорщиками.

— Ну, их замысел был не лишен изящества. Убить миротворца, чтобы развязать войну. Но они уже сделали одну глупейшую ошибку.

Граф повернулся к Алеку и посмотрел ему в глаза.

— Они забыли убить вас.

— Все равно я ничего не значу.

Фольгер выключил устройство беспроводной связи, и кабина погрузилась в тишину, только из-под стрехи сарая доносилось хлопанье крыльев.

— Вы даже не представляете, как много значите, Александр.

— Но почему?! У меня нет больше ни родителей, ни титула. — Алек опустил взгляд на свою осыпанную сеном крестьянскую одежду. — За последние две недели я даже ни разу не мылся!

— Это верно, — фыркнул Фольгер. — Но у вашего отца на случай войны был продуманный план.

— О чем вы?

— Расскажу, когда доберемся до Швейцарии. — Фольгер снова включил аппарат. — Однако первым делом нам необходимо где-то раздобыть топливо и запчасти. Ступайте разбудите экипаж.

— Вы, кажется, приказываете мне, граф? — Алек поднял бровь.

— Будьте так любезны, разбудите экипаж, ваша светлость!

— Хотите утаить от меня ваш маленький секрет? Думаете, я отвлекусь и забуду?

Фольгер расхохотался.

— Нет, я так не думаю. Но секрет пока останется секретом. Я обещал вашему отцу раскрыть его вам в надлежащее время.

Алек сжал кулаки. Как же осточертело подобное обращение! Почему граф ничего не говорит до самого последнего момента?! Может, раньше, до гибели родителей, это имело смысл, но теперь Алек уже не ребенок.