Мистер Лу выглядел очень довольным: ему удалось найти места в ближайшем же поезде, покидающем Учан. Поезд был предназначен преимущественно для переброски солдат, но к нему присоединяют несколько грузовых вагонов. Если меня не пугает неудобство путешествия вместе с лошадьми и их всадниками, то мы можем отправляться немедленно.

Я с радостью дал согласие, мы собрали багаж и присоединились к нашим спутникам, которые ночевали под открытым небом на другом конце города, став лагерем и стреножив животных. Недовольные, с покрасневшими глазами, они переругивались между собой, седлая лошадей и навьючивая багаж на животных.

Не мешкая, направились мы к вокзалу, поскольку времени у нас действительно оставалось мало. Мистер Лу заявил, что военный транспорт, возможно, будет отправлен без опоздания – или даже раньше срока, как только там все будет готово. С военных станется.

Когда мы вошли на вокзал, поезд еще стоял. Это был самый мощный локомотив, какой я когда-либо видел. Выкрашенный бледно-голубым и оранжевым, этот зверь не известной мне породы извергал больше огня и дыма, чем дракон Зигфрида.

Мы втиснулись в грузовые вагоны; двери закрылись. Рывком поезд двинулся вперед, и страшно стало нам за наши жизни, когда он набрал скорость.

Позднее нам удалось немного приоткрыть раздвижную дверь, чтобы выглянуть наружу. Мы находились на высокогорье. Поезд змеился по самой прелестной местности, какую я когда-либо видел. Древние-предревние горы, нежная зелень деревьев – точь-в-точь картина китайского художника, которая представляется такой условной, покуда не увидишь переданный на полотне оригинал. Только тогда приходит понимание, что в Китае природа сама по себе уже условна, ибо эти земли заселены людьми так долго, что здесь даже пучка травы не найти, в какой бы отдаленной местности он ни рос, чтобы тот не испытал на себе в той или иной степени влияния человека. При этом ни здесь, ни в какой-либо другой части Китая первозданная природа ничуть не теряет своей выразительной силы; напротив, она становится еще выразительнее.