Я рассмеялся:

– Вы меня до ужаса заинтересовали, друг мой. О чем же, в конце концов, речь?

– Вам не следовало бы сердиться на меня… нет, у вас есть все причины на меня сердиться. Не то чтобы я думал…

– Да говорите же, ради бога! – я отложил мою книгу в сторону и улыбнулся ему. – Мы же с вами старинные приятели.

– Ну вот что, Муркок, я хотел поговорить насчет рукописи Бастэйбла. Целая куча людей – разумеется, прежде всего из издательской среды, в том числе довольно большое количество членов клуба – ну вот, они думают, что тот парень, что понарассказывал вам все это, попросту водил вас за нос.

– Водил за нос? – я поднял брови.

Он жалобно уставился в пол:

– Если не хуже.

– Думаю, вам лучше сказать мне прямо, что там говорилось, – я нахмурился. – Я уверен, что намерения у вас добрые, и заверяю: все, что вы скажете, не пойму превратно. Я знаю вас слишком хорошо, чтобы думать, будто вы хотите меня оскорбить.

Он явно почувствовал облегчение, подошел ближе и уселся в кресло возле меня.

– Итак, – приступил он, – большинство из них думают, что вы стали жертвой изрядного проходимца. Однако некоторые из них полагают, что вы немного… стали слегка эксцентричным. Вроде тех господ, что постоянно предсказывают конец света, анализируют расположение звезд и так далее. Вы, вероятно, понимаете, что я имею в виду.

Увидев, что вместо ответа я улыбаюсь, он помрачнел еще больше.

– Я точно знаю, что вы имеете в виду. Я сам уже принимал это в расчет. Всякому, кто никогда не знал Бастэйбла, его история должна представляться довольно бессвязной. Ну, раз уж вы упомянули о ней, – я вовсе не удивлен, что половина Лондона считает меня сумасшедшим. А почему бы людям так не думать? Я бы решил в точности то же самое, вздумайте вы прийти ко мне с историей, вроде той, что рассказал Бастэйбл. Вы проявляете по отношению ко мне исключительное терпение!