Он слабо улыбнулся моей шутке. Я продолжал:

– Стало быть, вы полагаете меня кандидатом в дом скорби. Ну что ж, у меня, естественно, не имеется ни малейшего доказательства, чтобы убедить вас в обратном. Если бы я только отыскал самого Бастэйбла! Тогда люди могли бы сами составить мнение касательно его истории.

– У вас это превратилось в нечто вроде навязчивой идеи, – доброжелательно заметил мой друг. – Быть может, было бы лучше отправить всю эту историю куда-нибудь на чердак?

– Вы правы. Навязчивая идея. Я все еще уверен, что Бастэйбл говорил правду.

– Но как же…

– Вы полагаете, мне следует отказаться от попыток опубликовать его рассказ.

Искорки беспокойства мелькнули в его глазах.

– Нет ни одного издателя в Лондоне, старина, который теперь взялся бы публиковать вашу рукопись.

Им приходится думать о репутации. Всякий, кто за нее возьмется, тут же превратится в мишень для шуток. Поэтому у вас такие большие трудности. Откажитесь – ради вас самих, ради Бастэйбла, ради всех остальных.

– Может быть, вы правы, – вздохнул я. – Но если бы я мог найти какое-нибудь доказательство, тогда бы вы, возможно, не стали бы смеяться больше надо мной.

– Но как вам найти такое доказательство, которое бы убедило всех?

– Я мог бы отыскать Бастэйбла в Китае и рассказать ему о затруднениях, которые возникли у меня из-за него. Если бы он только согласился отправиться со мной в Лондон, чтобы самому говорить с людьми! Я мог бы передать ему это дело, и пусть он сам беспокоится о рукописи. Что бы вы сказали на сей счет?

Он пожал плечами и сделал странное движение рукой.

– Это было бы куда лучше, чем вообще ничего.

– Но, по вашему мнению, предпочтительнее вообще обо всем позабыть. Вы думаете, нужно спалить бумаги и тем самым оставить всю эту затею раз и навсегда.

– Да, именно так я и считаю. Для вашей же пользы, для пользы Бастэйбла, ради всей вашей семьи. Вы тратите слишком много времени, не говоря уж о деньгах!