Да и откуда было взяться богатству? Хлеба - и того почти не осталось, а все помпезные постройки, с гордостью показываемые Юнием, могли произвести впечатление разве что на полудикого варвара, отродясь не видевшего настоящих римских городов. Бедно было, кругом бедно… Случалось, что и жалованье легионерам выплачивали натурой - земельными угодьями, мехами и прочим, а серебро в казне легиона, увы, заканчивалось. Да и куда они дели бы это серебро, если на городском рынке купить можно было только что-то из того, что привезли с собой? Поэтому легионеры даже больше радовались, когда жалованье им выплачивали съестными припасами - серебряные монеты ведь жевать не станешь… Что ли, на что шли.

Вдруг слева послышался грохот калиг - четко печатая шаг, во главе с центурионом прошла на смену караулов двойная центурия. На воинах блестели доспехи: и чешуйчатые - лорика скуамата, и старого образца, из тонких железных пластин - лорика сегментата. Сам центурион был в кольчуге, называемой лорика хамата, с серебряной лозой на ней - знаком сотника.

Кивком приветствовав отдавшего честь центуриона, Юний покосился на прихрамывающего пастушонка - на лице того отражалась смесь восхищения и страха. Да, именно эти чувства и должна была вызывать римская центурия у всяких там варваров. Рысь усмехнулся - а он-то сам по происхождению кто?

- Ты правда хочешь меня отпустить? - с опаской посмотрел на него Зарко.

- Да, - коротко кивнул легат. - Расскажи своему роду о том, что видел. О моем городе, о воинской мощи - тот отряд, что только что прошел, отнюдь не единственный.

Мальчик вскинул глаза:

- Кто ты? Вождь?

- Пожалуй, вождь, - согласился Юний и тут же дополнил: - Сын вождя Доброя и Невдоги, дочери старейшины веси. Мой род - род Доброя - издавна проживал здесь, жил бы и сейчас, если б не коварство врагов. Но тем не менее я вернулся сюда, чтобы возродить былую славу рода!

- Но все эти люди… - Зарко замялся. - Они говорят на чужом языке.