Она покраснела и промолчала. Юбер окинул ее ласкающим взглядом, пожелал спокойной ночи и догнал Эн-рике.

– Ну, вы и трепач! – заметил Энрике.

– Дорогой мой, – откликнулся Юбер, наша жизнь не позволяет нам портить отношения с работниками отелей.

– Особенно с работницами, – уточнил Энрике.

Они вышли. Было всего десять часов, дождь прекратился, и на западе сквозь облака еще пробивались остатки дневного света. Маяк рассекал лучом тьму с ритмичностью метронома. За раскрашенными стеклами "Кафе пиратов", откуда доносились звуки твиста, двигались силуэты. Они сели в "форд-зодиак", взятый Энрике напрокат.

– Куда едем? – спросил Энрике.

– Сначала совершим ознакомительную прогулку, посмотрим на бары, где есть народ.

Энрике завел мотор. Почти тотчас снова полил дождь. Пришлось включать "дворники".

– Собачья погода, – буркнул Энрике.

Он свернул налево, затем направо, на улицу, по обеим сторонам которой были заборы. Они проехали мимо церкви. В стоявшей напротив нее машине обнимались мужчина и женщина. Когда фары "форда" осветили их, они прикрыли лица.

Миновав деревянную школу, "форд" свернул направо, на идущую под уклон улицу. Их внимание привлекла красная неоновая вывеска бара. Энрике притормозил.

– Проезжайте, – распорядился Юбер.

По центральной улице и набережным они, замечая все бары, вернулись к морскому вокзалу, рядом с которым находились театр и танцзал, открытый каждый вечер.

– М-да, – заключил Энрике, – не хотел бы я доживать здесь свои дни. Унылое место.

Пустынные, плохо освещенные улочки провинциального городка. Казалось, что приказ американским морякам вести себя тихо строго соблюдается, поскольку ни одного из них не было видно.

Они продолжили поездку. Юбер велел остановиться перед "Обан-баром", из которого доносились музыка и шум голосов. Юбер надел на голову шотландскую кепку, купленную Энрике, и вышел из машины.