— Ну я ему это припомню! — Я пригрозила когтистым пальцем в пространство, которое менялось на глазах. Пальмы таяли, как пустынный мираж, и сквозь них все отчетливей проступали очертания дремучего леса.

— Смотри! — Ив сжал меня за другую руку, и я повернулась, как раз успев заметить, как истончается силуэт нашего райского шалаша. Мгновение спустя на его месте уже стояла, крепко держась на куриных ногах, настоящая сказочная избушка.

Не сводя с нее глаз, я машинально стянула перчатку и парик, сунула их вместе с челюстью в пакет.

— Ты когда успел переодеться? — удивилась я, глядя на Ива в привычной ему средневековой одежде путешественника — рубаха и штаны, заправленные в высокие сапоги. И тут заметила, что изменилась и моя одежда: вместо парео я оказалась одетой в длинный голубой сарафан, тот самый, в котором я попала из Москвы в Вессалию.

В следующее мгновение шум волн и пение птиц с необитаемого острова окончательно стихли, уступив место звукам природы этого мира. Только звуки эти были отнюдь не из коллекции дисков для релаксации. За нашей спиной трещали деревья и грохотали шаги неведомого чудища.

Ив одним рывком дернул меня в сторону, и мы укрылись в кустах бузины. Как раз во время — мгновение спустя по тропке, на которой мы только что стояли, вихрем пронеслось что-то огромное, пестрое с рыжими ногами. Избушка, при виде чудовища, подтянулась и как будто приготовилась к бою. Втянула в себя ступеньки, захлопнула ставенки — точь-в-точь неприступная крепость. К чести избушки, она стойко вынесла удар, когда чудо-юдо со всей прыти врезалось в одну из стен, и даже не пошатнулась. А вот чудо-юдо удара не пережило — развалилось на две части, одна из которых оказалась тощим рыжим конем, а другая — низкорослым, но очень крепким мужичком в кольчуге и богатырском шлеме. Мужичонка поднялся на ноги, потряс головой, словно отгоняя от себя звон в ушах, и грозно рявкнул: