На полу лежали искусно вышитые половички. Удивительно, но комната не выглядела жилищем злой старухи — несмотря на собрание древностей, она была чистой, опрятной, ухоженной и очень уютной. Здесь пахло деревом, травами, хлебом. На столе стояла глиняная кринка и черствели подгоревшие пироги, при виде которых желудок настойчиво напомнил, что соскучился по домашней еде. На острове мы с Ивом питались одними фруктами и рыбой. И хотя я могла наколдовать себе кусочек пиццы или шпажку шашлычка, я не стала этого делать, приняв правила игры Ива, который с азартом изображал Робинзона, преподносил мне кокосы и ловил рыбу в тихой заводи. Ну разве что пару раз не удержалась и тайком съела хотдог и вафельный рожок с мороженым!

Рука сама собой потянулась к пирожку, но кот опередил меня, запрыгнув на стол и загородив собой блюдо.

— Не тронь эту гадость! Давно выбросить пора.

— Я только маленький кусочек! — попросила я.

Кот оскалился и выгнул спину:

— Если будешь тащить в рот все, что лежит в доме Бабы Яги, козочкой станешь!

Я ойкнула и отдернула руку.

— Я пошутил, — добавил кот. — Но пироги эти не ешь. И квас тоже вылей. Василисы уже двенадцать ночей нет, они пропали давно.

Я выполнила наказ кота, вылив квас у крыльца, и бросив рядом пироги — кот заверил, что птичкам ничего не станется.

— А почему ты зовешь Ягу Василисой? — полюбопытствовала я, вернувшись в горницу, где на столе уже стоял самовар и кот крутился у ног Ива, командуя, как заваривать чай из липового цвета.

— Потому что ее так назвали родители, — сообщил кот.

— У Бабы Яги есть родители? Папа Яга и Мама Яга? — загорелась я. — Расскажи!

Через несколько минут мы уселись вокруг закипающего самовара, распространявшего аромат еловых шишек, и приготовились слушать историю пропавшей Бабы Яги.

Кот начал свой рассказ, и мы окунулись в ненастный майский день, когда непокорная дочь покинула отчий дом, спасаясь от постылого замужества и желая посоветоваться с мудрой Бабой Ягой.