Василиса

Дом спал. Василисе удалось напустить волшебный сон и на стороживших ее нянюшек, и на матушку с батюшкой, почивавших в своей спальне, и на сестренок, и на служанок, и на стерегущих терем стрельцов, и даже на бдительного Полкана, уснувшего у своей будки.

Василиса на мгновение остановилась, потрепала пса по холке, прижалась к теплой морде, и Полкан приглушенно заворчал во сне.

Страшно было покидать родительский дом и выходить за ворота терема. Но еще страшней постылое замужество, на которое обрек ее отец, не желавший слушать ее мольбы. Да и матушка не хотела понять старшую дочь: жених и богат, и пригож, и всем хорош. Да как объяснить, что душа у него черная, уж Василиса-то это видит как никто другой. С детства ее Премудрой кличут, за думы взрослые, за проницательность необычайную. Да только даже батюшка с матушкой не знают о ее тайне — способности к чародейству. Но недолго им в неведении пребывать осталось — после побега Василисы все станет ясно и обратного пути в родной терем ей уже не будет.

Запахнувшись в дорожный плащ, Василиса юркнула в конюшню, сняла заклятие сна с верной кобылки и вывела ее во двор. Высокие ворота растворились, пропустив всадницу, и закрылись за ее спиной, отсекая путь назад.

Василиса гнала кобылу всю ночь напролет и еще затемно достигла дремучего леса. Здесь она отпустила кобылу и, шепнув ей волшебное слово, отправила домой. А сама двинулась по проторенной дорожке меж вековых дубов к стройным сосенкам, окружавшим избушку Бабы Яги. Она уже была здесь две весны назад. Тогда сильно захворала младшая сестренка, Злата, и царица сама к Яге на поклон отправилась в сопровождении старой нянюшки, знающей дорогу. Василиса насилу упросила взять ее с собой — так ей хотелось посмотреть на легендарную чародейку.