Я никогда не видел более сурового и мрачного здания, но, как ни странно, и более прекрасного. Казалось, что монастырь, подвешенный между горой и небом, парит над пропастью. В нем было множество длинных узких прорезей для света и воздуха, не настоящих окон, какие мы знаем. К западу от монастыря находилась башня. За ней шел крутой длинный склон. Высокая стена делала их неприступными, подобно крепости. Я не мог понять, как туда проникнуть. Там не было никаких признаков жизни, и вообще никого не было. Я пристально вглядывался в узкие оконные прорези. Мне оставалось только ждать, когда появится Анна, потому что тогда я уже уверовал в правоту старика, твердо знал, что все случилось именно так. Живущие в монастыре увидели Анну через узкие прорези и позвали ее. Теперь она с ними, там, внутри. Заметив меня, стоящего у стены, она обязательно должна спуститься. Я ждал целый день...

Его слова были обычны. Простая констатация факта. Любой муж ждал бы так жену, которая во время путешествия однажды утром внезапно исчезла, решив навестить друзей. Он сел и чуть позже позавтракал, глядя на плывущие над ним клубы облаков. Они отделяли от него мир, неслись, рассеивались и опять сгущались, приобретая очертания. Он смотрел на солнце, палившее со всей силой лета, обжигавшее своим жаром беззащитные вершины Монте-Верита, башню, узкие оконные прорези и высокую стену вокруг монастыря, откуда по-прежнему не слышно было ни звука, ни шороха.

-Я просидел весь день, - сказал Виктор, - но она так и не вышла. Солнце слепило глаза, беспощадно жгло, и я был вынужден укрыться от его лучей в лощине. Там, лежа в тени выступа скалы, я, как и раньше, следил за башней и оконными прорезями. Мы оба в прошлом знали, как молчаливы горы, но ничто не могло сравниться с безмолвием между двух пиков Монте-Верита. Время шло, я продолжал ждать, повеяло прохладой, и потом, когда на душе стало совсем тревожно, солнце на западе вдруг закатилось. Скала потемнела - на нее больше не падал свет.