Даже слова, сказанные тогда, несомненно, принадлежали человеку: "Прошу тебя, не беспокойся о нас. Мы знаем, что нам надо делать". И трагическая фраза в конце: "Пусть Виктор сохранит свою мечту".
Так возникла моя вторая теория, и я увидел ночь, звезды и мужество этой души, избравшей для себя и других самый мудрый путь; пока я возвращался к Виктору, а люди из долины собрались, чтобы напасть на монастырь, маленькая группа верующих, последняя община Взыскующих Истины, успела подняться к расселине между пиками и там бесследно исчезла.
Третья теория появилась у меня, когда я был настроен довольно цинично и внезапно ощутил одиночество; как-то пообедав со сравнительно малознакомыми мне людьми, я вернулся в свою нью-йоркскую квартиру. Увидав в окне фантастический свет и разноцветье сверкающей, призрачной действительности, в которой не нашлось места ни спокойствию, ни нежности, я затосковал по дружескому участию и пониманию. Значит, сказал я себе, обитатели Монте-Верита долго готовились уйти и, когда настало время, их не застигли врасплох, они не ждали ни смерти, ни бессмертия, а хотели попасть в мир, к людям. Они спустились в долину в тишине, тайком, никого не встретив по пути, растворились в толпе и пошли каждый своей дорогой. Глядя из окна на окружающую суету, я размышлял: вдруг кто-то из них идет сейчас мимо моего дома, по шумным улицам или едет в метро и, быть может, если я спущусь вниз и стану всматриваться в лица прохожих, то найду кого-то из них и получу ответ.
Иной раз в дороге я убеждал себя, приближаясь к какому-нибудь незнакомцу, что в повороте его головы, в выражении глаз есть нечто необычное, одновременно странное и неотразимо притягивающее. Мне хотелось остановить его, заговорить с ним, но, возможно, это опять мне казалось - его словно предупреждал инстинкт. Мгновенная пауза, колебание, и он исчезал. Такое бывало в поезде или на каком- нибудь людном перекрестке: на миг я сознавал, что передо мной человек неземной красоты и грации, мне хотелось дотронуться до него и мягко, быстро спросить: "Вы были с теми, кого я видел на Монте-Верита?" Но времени никогда не хватало. Он скрывался из виду, я оставался один, и моя третья теория по-прежнему не обретала доказательства.