— А как же уговор? Деньги?

— Пойдут в уплату за кружку.

Висенте круто усмехнулся:

— Похоже, ты позабыл, что здесь братство вольное, и мы можем…

— Хватит, — мрачно оборвал Юджин. — Бери, малыш, — и сунул в руку ошалевшего от счастья Лино золотой.

А вечером пинком спустил мальчишку с трапа.

Серпено нашел приятеля на палубе, отнес вниз, уложил животом на койку и, задрав на нем рубашку, озабоченно разглядывал и мял руки, ноги и черную от синяков спину.

— Ничего, кости целые.

Достал из сундучка вонючую мазь. Лино терпел, стиснув зубы. Но когда друг хотел перевернуть его, вскочил, заслоняясь руками, глаза враждебно вспыхнули. Серпено отошел и при слабом свете фонаря стал сосредоточенно заряжать пистолет.

— Что ты задумал? — спросил Кармелино звонко.

— Пойду убью его.

— Не смей! — Лино попытался отобрать пистолет. Их окружили разбуженные шумом матросы.

— Очумел парень, — усмехнулся кто-то, разобравшись, в чем дело. — Подумаешь, поколотил. Отродясь так заведено. Ты ведь не в обиде, парень?

— Не в обиде, — сказал спокойно Лино. — Я его сам убью.

И тут в батарейной палубе раздался грозный окрик капитана:

— Ну, и кто тут такой смелый?!

"Квартирьер наябедничал, скотина," — пробормотал кто-то.

Юджин, подняв фонарь, тяжело взглянул на мальчишку:

— Ну, убивай, храбрец.

Лино до крови закусил губы, пистолет ходил в тонкой руке:

— Ненавижу! — выдохнул он. — Тухлая бочка! Свиной огрызок! Крысам тобой подавиться!..

— Замечательно, мальчик, — неожиданно подойдя сзади, произнес старший помощник Висенте. Был он похож на корабельный ростр — смуглый и из одних резких линий. На боку подрагивала благородная с витой гардой шпага. — Только запомни: если хотят убить — не говорят, убивают сразу.