— Лжешь! — закричала Диана Гонсалес. — Лжешь!

Ее собирали быстро, даже не упредив отца. У матери была знакомая — подруга настоятельницы монастыря святой Клеменсии — под Бетией, в глубине материка. Она написала настоятельнице и уже через месяц получила ее согласие. Кармела до последнего дня так ничего и не узнала.

Десять лет должны были вбивать в нее покорностьи выжигать память. А потом отдать в руки чужого и ненавистного — женой. Дважды навещала ее мать. Сообщила о смерти отца. Потом — сияющая и пунцовая — о том, что вторично выходит замуж. Кармела ничего не сказала на это, не проронила ни слезинки. А наутро, разбуженные монастырским колоколом, все узнали про ее побег. Ее не смогли найти под Бетией. И домой она не вернулась. Зеленоглазая Верда с пушистыми соснами… Ты навсегда покинута мной, навсегда…

Маленький талисман большого корабля.

— И все же здесь нечисто, клянусь бабкой покойного адмирала Нуньеса! — Юджин Кейворд поерзал на бочке и прикурил трубку от огня, что подал ему старший помощник и друг Висенте.

— Поторапливайтесь, олухи! К полудню эта калоша должна блестеть, как зубы святого Маврикия!

Висенте поправил бархатную ленту на хвосте седых волос, хмыкнул сквозь зубы:

— Богохульство не доведет тебя до добра, капитан. И почему «калоша»? Все же «Грозный»…

— Имя мужское, х-ха, — хрипло рассмеялся Юджин. — Зато повадками чистая баба. Ишь, растряслась, ровно потаскуха в таверне! Куда льешь?!

Молодой матрос, плеснувший им под ноги водой из кожаного ведра. испуганно вздрогнул.

— Я тебе так скажу, — продолжал Юджин невозмутимо, — баба, она завсегда бабу чует. И ревностью заходится. Только в чем соль, не пойму. Лино, ублюдок! Лино!..