— А что такое?

— Нет ни одной подходящей невесты.

— Так-то уж и ни одной?

Сорокамос задумался.

— Ну, есть, одна. Но она не княжеских кровей, и потом…

— Фелия — дочь крестьянина, — заметил Павлес.

— И потом, она вряд ли согласится стать моей. Но есть другой вариант, — просиял Сорокамос, — Занка. Хоть она и близнец твоей невесты, но я смогу жениться на ней и внакладе точно не останусь.

— Но Занка же не княжеских кровей.

— Но с момента свадьбы она получает титул герцогини, как сестра королевы. И я — корн-принц, герцог Эолисский. По-моему хорошая партия. И потом она близнец Фелии, а,

значит, не менее прекрасна.

— Ты выбираешь себе жену, как кусок мяса выбирают на рынке, — беззлобно отозвался Павлес.

Сорокамос промолчал, чтобы не портить брату настроение перед церемонией.

— Пора бы повернуть к ратуше, — через несколько минут сказал он

Ровно в половине двенадцатого Павлес и Сорокамос были у ратуши, и, как неприкаянные, слонялись неподалеку.

Без двадцати пяти двенадцать, они встретили возле ратуши Аланку, которая уже переоделась к церемонии в жемчужно-серое платье.

— Барин, — всплеснула она руками, — негоже вам тут, идите на конюшню, вас там обыскались, — она заметила Сорокамоса, осеклась, покраснела и, сделав реверанс, сказала,

— Прошу прощения. Ваша светлость, я приветствую вас, и поздравляю со свадьбой вашего августейшего брата.

Это было официальное приветствие, текст которого выучили все слуги.

Сорокамос дергано поздоровался с Аланкой и в бешенстве ушел в направлении конюшни.

Скромно сложив руки, Аланка смотрела на хозяина. Павлес недовольно покачал головой и сделал Аланке знак молчать. Горничная же, изображая саму невинность, кажется, и

понятия не имела о том, что стало причиной недовольства корн-принца. Павлес погрозил Аланке пальцем и посмешил за братом. Тот шел, быстро, нервно размахивая руками.