— Вы сейчас свалитесь на пол, — сказала она, и дю Плесси резко выпрямила спину. — Идите умойтесь, вас это взбодрит. Вы нужны мне сегодня, Жанна, — добавила Бланка довольно сухо, не желая, чтобы это звучало как просьба или оправдание.

— О, конечно, мадам, — сказала Плесси и встала, явно радуясь возможности хоть на минутку отлучиться, исчезнув из поля зрения своей несносной госпожи. Бланка чуть заметно улыбнулась и запахнула мантию на животе. Шум дождя за окном немного унялся, небо стало светлеть. Ненастье уходило вместе с ночью, и на Реймс опускалось утро — первое утро нового короля.

Жанна не возвращалась, хотя Бланка слышала, как она плещется в тазике для умывания в гардеробной за дверью.

В доме архиепископа Реймского, предоставленном на время коронации двору, стены были тонкие и трухлявые, гобелены едва прикрывали щели, расползавшиеся от пола до потолка. Бланка слегка поежилась — преследовавшая ее духота сменилась ознобом, — сонно моргнула и вдруг подумала с удивлением, что, возможно, могла бы и задремать. Когда вернется Жанна, она велит ей закрыть окно и…

— Мадам…

Дю Плесси снова была чем-то напугана. Все, кто любили Бланку Кастильскую — видит Бог, таковых было не особенно много, — то и дело проявляли страх в последнее время, будто не зная, до какой степени это ее раздражает.

— Ну, что теперь? — спросила она, изо всех сил пытаясь сдержать недовольство в голосе.

— Там… мессир Моклерк, мадам. Спрашивает, почиваете ли вы, а ежели нет, то не соблаговолите ли его принять.

С минуту или около того дождь барабанил по карнизу окна, в которое глядела Бланка Кастильская.

— Вы ведь не особенно любите его, не правда ли, Жанна? — вполголоса спросила королева.

— О да, мадам, — ответила маленькая дю Плесси. — Не особенно.

— Отчего же? Я, кажется, прежде вас об этом не спрашивала… Вы ведь жена его кузена.

— Мой супруг не в дружбе со своим родичем мессиром Моклерком, мадам, вам это известно, — с неожиданным спокойствием отозвалась та.