Думая об этом, Бланка улыбнулась и посмотрела в одутловатое лицо Моклерка твердым и ясным взглядом.

— Я чувствую себя так, как полагается женщине на сносях, мессир. Иногда мне бывает дурно. Признаюсь вам, в церкви, должно быть от ладана, мне было немного душно. Но теперь, как вы можете видеть сами, я здорова и весела. Я счастлива, — продолжала она, не сгоняя улыбки с губ, — ибо нынче величайший день в моей жизни с тех пор, как я венчалась со своим благословенным супругом, да упокоится в мире его душа.

— Воистину так, — согласно кивнул Моклерк. — Впрочем, я бы сказал, что нынешний день — величайший для вас с того дня, когда его душа упокоилась в мире. Тот день также был велик, велик и страшен, не так ли, дорогая кузина?

Он не смел называть ее «дорогой кузиной», пока был жив король Филипп Август. При правлении Людовика многое начало меняться. И продолжало меняться, стремительно, с каждым днем. Еще полгода назад Моклерк не посмел бы стоять так близко к королеве и говорить в таком тоне.

— Да, мессир. Это был горестный день. Я все еще в скорби о нем.

— Что не помешало вам нынче сесть в церкви рядом с Тибо Шампанским, — неожиданно сварливо сказал Моклерк. Временами он напоминал Бланке спесивую, хорошо сохранившуюся старуху, упрямую и склочную, как ведьма. В такие минуты она презирала его особенно сильно.

— Тибо Шампанский — пэр Франции, — холодно сказала она. — Единственный, смею напомнить, пэр, почтивший своим присутствием коронацию моего сына Людовика. Будь здесь ваш кузен Филипп Булонский, уверяю вас, я почла бы за честь усадить его от себя по правую руку.

— Будь здесь наш с вами кузен, он сидел бы вовсе не на лавах в задней части собора, и мы оба знаем это… дорогая кузина.

— Вы угрожаете мне, мессир Моклерк?

— Поздновато для угроз, не находите? Ныне мы имеем наконец короля, после трех недель безвластия — о Господи Иисусе, три недели! — Моклерк картинно воздел руки к небу и для пущего эффекта отступил на шаг, так что Бланка с трудом удержала вздох облегчения. — Лишь Деве Марии и святым угодникам ведомо, что могло случиться, мешкай мы дольше.