— Вы лжете, сударь. Сие ведомо вам, равно как и мне, не хуже, чем святым угодникам.

— Как не ко времени скончался наш дорогой король Людовик! — будто не слыша ее, пожаловался Моклерк и принялся мерить комнату широким солдатским шагом. Бланка искоса взглянула на дверь. Ее удивляло, что дю Плесси осталась в прихожей — должно быть, Моклерк запретил ей входить, пока он будет говорить с королевой. Бланку разгневало это — не то, что он зашел так далеко, отдавая приказы ее дамам (в конце концов, Жанна была с ним в родстве), но то, что эта глупая гусыня подчинилась. «Страх, это страх, они все боятся. Но мне бояться нельзя», — подумала Бланка и прикрыла руками живот.

— Всякая смерть не ко времени, мессир, ибо мы скорбим об усопших, когда б они ни покинули нас. И всякая вовремя, ибо угодна Господу.

— Только ли Господу — вот в чем весь вопрос, — сказал граф Бретонский и, повернувшись на каблуках, взглянул на Бланку в упор. — Я слышал странные слухи, кузина. Будто бы ваше величество причастно к скорой кончине нашего доброго, смелого короля.

Если он рассчитывал сразить ее этим, то напрасно. Бланке донесли об этих разговорах еще в Суассоне, и у нее было время как следует обдумать это.

— О, всего лишь гнусные сплетни, не сомневаюсь! — спохватился Моклерк. — И однако же они не способствуют упрочению вашего и без того, признайте это, сложного положения. Наш король был, как известно, совершенно здоров — я знал его с детства, и, уверяю вас, он никогда ничем не болел, я в жизни не встречал человека здоровее. Жаль, что его величество Людовик, ваш сын, явно не пошел здоровьем в отца. Я давно не видел его, и вчера на коронации был просто потрясен: бедный мальчик так худ, так…