Он рассматривал человека, наступавшего на него. В нем было что-то странное, что-то такое, чего он пока не мог понять. На первый взгляд, он был совершенно нормальным, если не считать того, что у каждого, кто видел его, бежал мороз по коже, и это невозможно было объяснить.

В то же время Линкс был… ненормальным! Руне знавал немало отклонений среди людей и среди прочих существ, но именно с этим феноменом он никогда раньше не встречался.

Руне приходилось соображать предельно быстро, поскольку в его распоряжении были считанные секунды. Он пытался определить, к какому человеческому типу относится Линкс. Упитанный мужчина с темно-карими, невыразительными глазами и короткими, высокими гитлеровскими усами, которые были модны в Европе в то время… И то, что Линкс мимоходом процедил сквозь зубы слово «Scheisse!» — дерьмо — подтвердило догадки Руне. Это был немец. Военные дни давно уже миновали, мир перестал видеть в каждом немце врага. Озлобленность уступила место пониманию того, что многие немцы были прекрасными, отзывчивыми людьми, совершенно не причастными к тому, что произошло.

Этот же человек наверняка был одним из приспешников Гитлера. А впрочем, вряд ли. Его одежда свидетельствовала о его принадлежности к 1920-м годам. Его прическа тоже, хотя он обычно носил шляпу. Но теперь шляпы на нем не было.

Здесь Руне вынужден был приостановить ход своих мыслей. Если этот человек средних лет жил в 1920-х годах, то теперь он должен был быть уже мертвым. Но это было не так. Руне мог с точностью определить, кто перед ним — мертвый или живой, поскольку он свободно ориентировался в обоих мирах. Этот человек не был духом. Он не был привидением или каким-то неземным существом.