Но те спешили, объяснять было некогда. Длинноголовый только поднял глаза кверху и показал пальцем туда, где сияла Большая Желтая Гнилушка.

Вечером Длинноухий снова покачивался в своей лодке и смотрел на светящийся желтый шар долго и пристально. Там, вверху, тоже был бесконечный простор темноты, как сейчас за кормой, где отражалось светило. И на далеком шаре, словно очертания скал, вырисовывались загадочные темные пятна. А может, это была вовсе не гнилушка, а тоже какой-нибудь скалистый остров в темно-синей дали, которая днем точно так же, как и их море, делалась ясной, голубой и глубокой?

Потом Длинноухий сказал себе, что на том острове - большой желтой земле - живет Длинноголовый. Однажды он построил закрытую лодку и упал в этой лодке вместе с Яснолицей на их маленький остров, где жил один умный и храбрый охотник. Похожий на Длинноухого.

Дальше в голове его складывался сюжет приключений, в конце которых Длинноголовый один отправлялся восвояси, а Яснолицая вместе с охотником побеждала хитрого вождя, напугав его "длинным светом", выходившим в темноте из диковинного браслета.

Утром Длинноухий понял, что придумал что-то такое, чего вроде бы и не было на самом деле, но что уже будто бы где-то произошло. Пусть даже и у него в голове.

И тут с Длинноухим что-то случилось. Все стало не важно - и охота, и глупости военачальника. Перед ним стояла одна цель. Надо было сделать так, чтобы придуманное не исчезло. Не пропало, не забылось, а осталось навсегда.

Как молния оставляет обугленный шрам на потемневшем стволе. Как зарубка на стене пещеры, которую делает шаман с каждым новым приходом весны. Как эхо, которое отдается звуком в сводах пещеры...

Но эхо - это миг, один звук. А зарубка - только один знак... И Длинноухий сделал еще одно открытие.

Он трудился целый год, пока смог записать придуманное на стене пещеры. Каждому звуку соответствовала своя зарубка из нескольких линий.