– Говоришь, три дня как расстались? – спросил Журавлев, прищуриваясь. – А чего же вы тогда с ней вчера вечером сидели?

– Где?!

– Да в ресторане.

– Ну… может, и не три. Я разве помню… Слушай, чего ты ко мне привязался?!

– Все ясно, – сказал Петенька, стукнув кулаком по столу. – Ты на мели.

Передеров на это не сказал ничего, только насупился еще больше.

– Поэтому она тебя и бросила, – продолжал Журавлев. – Все они, бабы, такие! Только ведь, Ванечка, я тут совсем ни при чем. Я ведь твой друг, понимаешь? Своих же друзей я никогда не бросаю… Хочешь, дам тебе совет?

Передеров с подозрением покосился на полотера.

– Какой еще совет?

– Как разом решить все материальные проблемы.

Передеров фыркнул.

– И откуда? Из записной книжки полотера?

Журавлев, казалось, не обратил на эту колкость ни малейшего внимания.

– Идея очень проста, – сказал он. – Даже удивительно, что еще никто до нее не додумался.

– Если она так проста, то почему же не воспользовался ею сам?

– Для этого нужны особые качества, как, например, у тебя. Я же такими не обладаю. Я вообще человек легкомысленный – не люблю слишком долго концентрироваться на чем-нибудь одном. Я больше люблю, чтобы обстановка постоянно менялась. Сидеть на одном месте для меня хуже смерти. Ты же – дело другое. Основательный, надежный, вдумчивый. Кому же еще, как не тебе?

Они помолчали.

– Идея-то стоящая? – спросил Передеров.

– Очень даже стоящая.

– Нет, – сказал Иван Николаевич, помедлив. – Не верю я что-то в валяющиеся под ногами идеи. Все стоящие уже давно подобрали.

– Что ж, – сказал Петенька скучным голосом. – Пойду тогда к Сухову.

– К Сухову? – переспросил Передеров машинально.

Здесь следует отметить, что человек, о котором Петенька только что упомянул, не был Ивану Николаевичу неизвестен. Мало того, он был известен ему даже более чем.